Глаза Тиграна были открыты, ладошки в земле, а его ботиночки лежали чуть поодаль… Сегодня это сделали и просто оставили там.
Когда по селу раздался крик матери, воздух застыл. Птицы замолкли, даже собаки перестали лаять. Этот звук невозможно было спутать ни с чем другим — это был крик боли, от которой трескается сердце.
Тиграну было всего три года. Весёлый, доверчивый ребёнок, обожавший красный мяч, бабушкин сад и своего щенка. Тот день ничем не отличался от других. Мама занималась домашними делами, а мальчик играл во дворе. Она выглянула в окно — сын катил мяч по пыльной дорожке. Казалось, всё спокойно. Но через несколько минут, когда она снова вышла на улицу, мальчика уже не было.
Сначала подумала — побежал к дедушке, ведь их дома разделял всего сотня шагов. Но дедушка сказал: не приходил. Начались поиски. Вся деревня вышла — мужчины с фонарями, женщины с молитвами, дети прижавшиеся к матерям.
Прошли часы. Когда солнце село, тишину прорезал страшный крик:
— Нашли…
Мальчика нашли в овраге за селом. Он лежал на боку, глаза открыты, словно пытался что-то рассмотреть. Маленькие пальцы были в земле, а дыхания уже не было.
Мать бросилась к нему, упала на колени и закричала так, что у людей по коже пробежал холод. Никто не мог подойти. Никто не находил слов. Даже ветер будто остановился.
Полиция приехала через несколько часов. Осмотрели место, что-то записали, молча обменялись взглядами. Слишком чисто, слишком аккуратно. Не было следов борьбы. Казалось, кто-то знал, что делает.
Жители села шептались: одни говорили, что ребёнка похитили и вернули, другие — что он упал сам. Но никто не мог объяснить, почему всё выглядело так странно.
Прошли недели, следствие тянется, но мать уже ничего не ждёт. Она каждый день идёт туда, где нашли сына. Сидит на холодной земле, гладит пыль, будто его волосы, и шепчет:
— Тигранчик, мама здесь… слышишь?
Говорят, по ночам там бывает тихо, слишком тихо. Птицы не поют, собаки воют, а земля остаётся холодной, будто не принимает.
Однажды мужчина из соседнего дома рассказал: ночью видел, как в том месте стоит кто-то высокий, тонкий, неподвижный. Подошёл ближе — никого. Но из темноты вдруг услышал лёгкий детский смех… тот самый, что раньше звучал по всему селу.
Теперь никто не отпускает детей одних даже на минуту. Каждая мать держит сына за руку, как за последнюю надежду. Люди перестали верить в безопасность, перестали верить друг другу.
День смерти Тиграна стал границей — до и после. До — тихое село, где знали каждого по имени. После — страх, замки на дверях, тени за окнами.
Самое страшное — не то, что мальчик ушёл, а то, что никто так и не узнал, кто это сделал. Дело остаётся открытым, но имена не названы. В папке следователя — молчание.
А в селе всё так же говорят: когда вечером поднимается ветер, между деревьями слышен тонкий голосок:
— Мамочка… я здесь…