Мужчина задушил свою коллегу и её дочь, а грудки хранил в холодильнике брата целый год.

Это одна из тех историй, которые обычное человеческое воображение просто не может принять. Истории, о которых долго молчат не только родственники, но даже сотрудники правоохранительных органов, потому что масштаб, жестокость и неописуемая холодность выходят за рамки человеческой логики. Но однажды тишина неизбежно нарушается, и из-под выдуманных легенд всплывает правда – беспощадная, холодная и невообразимая.

В центре этой истории – 43-летний мужчина, имя которого даже соседи едва ли помнят. Он всегда жил замкнуто, сдержанно, без шума. В делах – скромно, незаметно, никогда ни с кем не скандалил. И за этой «обычной» оболочкой скрывалось то, что многие скажут позже: он всю жизнь играл с холодной яростью, которая однажды взорвётся.

Однажды его коллега, 32-летняя Арпине, не вернулась с работы. Обычно она опаздывала, но не так поздно. Звонила сестра, звонили друзья. Телефон молчал. Никто не знал, что в тот же вечер камеры запечатлели её шаги к дому, который в следующем году станет летом смерти и тишины.

В тот день Арпине зашла в квартиру мужчины с маленькой дочерью, 11-летней Лианой, всего на несколько минут. Так она сказала. Никто не мог представить, что это будет их последний раз, когда они выйдут живыми.

То, что произошло внутри, стало известно лишь спустя несколько месяцев. Преступник рассказал правоохранительным органам ужасающие подробности, которые поразили даже опытных следователей. Он признался, что сначала поссорился с женой, что ссора незаметно переросла в насилие, а затем и в непоправимый поступок. Когда дверь открылась, свидетельницей оказалась маленькая девочка, уже убитая в ужасе. Его судьба была решена той же тёмной ночью.

И после всего этого, с окровавленными руками и сломленным духом, он не пытался спрятаться или убежать. Он сделал то, что редко делают даже серийные преступники. Он отвёз тела в дом брата. Холодильник брата, один из старых, сломанных, но рабочих, хранящихся в сельском особняке, стал последним пристанищем двух жизней.

Один год. Шестьсот сорок часов. Более двадцати четырёх тысяч минут.
Два тела, две судьбы, тишина, оставленная двумя жизнями, хранимая в глубине тёмного холодильника.

Соседи говорили, что брат долгое время даже не подозревал, что находится внутри холодильника. Он говорил, что его брат, подозреваемый, «хранил свои мелочи», потому что у него не было места в доме. Но постепенно его поведение изменилось, став необъяснимым, напряжённым, а порой и неожиданным. А вонь списывали на замороженное мясо или испорченные консервы, не думая о худшем варианте развития событий.

Всё раскрылось случайно, во время очередной полицейской проверки, когда ужасный запах в подвале дома брата заставил их открыть холодильник. И то, что они увидели внутри, стало судьбоносным моментом даже для опытных следователей. Позже они рассказывали, что после этой сцены никто долго не мог заснуть.

Преступника арестовали в тот же день. Он не пытался бежать. Он не пытался отрицать произошедшее. Он просто сидел в комнате, закрыв глаза, и повторял только одно слово: «Я не знаю… Я не знаю, что произошло».

Говорят, его лицо не выражало ни сожаления, ни боли, ни страха. Только пустоту. Холодную, нервную пустоту, от которой дрожали даже прохожие.

Родственники, друзья, соседи утверждают, что это не могло быть следствием момента. Это было то, что сидело в нём долго – годы, а может быть, и десятилетия. Тихое, безмолвное, неподвижное, пока однажды не взорвалось.

Когда суд опубликовал подробности дела, многие даже отказались его слушать – слишком тяжёлым, слишком долгим, слишком бесчеловечным оно было. И деревня, где жили братья, до сих пор не оправилась от той тишины и ужаса.

Две жизни оборвались в одну ночь. Третья, жизнь его убийцы, оборвалась практически в тот же момент, когда он наложил руку на первую жертву. Остался лишь пустой дом, холодильник, превратившийся в склепа смерти, и вопрос, который до сих пор висит в воздухе:

Как человек может так долго жить рядом со смертью и продолжать просыпаться каждое утро, есть, ходить, дышать, как будто ничего не произошло?