Когда-то они сидели за одним столом, поднимали бокалы на одних застольях, клялись друг другу в дружбе. Но однажды тишина между ними превратилась в ледяную стену. И вот сейчас, спустя годы, их имена звучат в каждой подворотне, на каждом рынке, в любом дворе, где собираются мужчины и обсуждают «последние новости». Люди говорят тихо, оглядываются, но всё равно перешёптываются: «Слышал? Ахо сказал, что Валодика живым не оставит».

А всё началось, казалось бы, с пустяка. В те годы Ахо Аխտоян считался одним из самых уважаемых людей в районе. Не депутат, не бизнесмен – но слово его решало больше, чем любые бумаги и законы. Когда он входил в помещение, люди вставали. Его уважали, его боялись, но никто не отрицал: справедливость у него была своя, жестокая, но честная.

Валодик Գրիգորյան был другим. Молчаливый, хитрый, незаметный. Никто не мог толком сказать, чем он занимается. Одни говорили – торговлей, другие – что у него «дела» в России. Но главное – он всегда умел прийти вовремя, сказать правильное слово, дать нужную сумму. Многим казалось, что он просто удачливый человек. Но не Ахо. Он чувствовал, что за этой тишиной кроется что-то грязное.

И в один день всё всплыло.

По словам близких к Ахо людей, речь шла о крупной сделке, которая сорвалась. Деньги, люди, связи – всё оказалось разрушено. И Ахо впервые в жизни был обманут. Он не хлопнул дверью, не кричал, не угрожал. Но он сказал одну фразу, от которой в комнате похолодело:

«Վալոդիկ, գլուխդ ուտելու եմ…»

Буквально – «Валодик, я съем твою голову». В местной среде это не фигура речи. Это приговор.

Дальше события развивались стремительно. Говорят, что уже на следующий день люди Ахо начали искать Валодика по всем районам. Его дом проверили, гараж перевернули, знакомых допросили. Но тот исчез. Будто знал заранее, что грядёт буря.

Есть версия, что он сбежал в Грузию. Другие говорят – уехал в Краснодар, где у него якобы родственники. Но есть и третья, самая страшная: Валодик никуда не уехал. Он просто прячется. И не от полиции – от человека, который дал слово.

Слухи множатся. Вечерами, на лавках, мужчины обсуждают новые подробности:

– Ахо сказал: «Пусть хоть под землю уходит. Всё равно найду».

– Серьёзно?

– Ты Ахо знаешь? Если он сказал – значит, сделает. У него слово не бумага.

А затем появилось видео. Кто-то выложил в интернет запись, где очень похожий мужчина говорит в телефон:

«Ты думаешь, если спрятался, я тебя не достану? Ты мне должен не деньги – ты мне должен честь. И я её возьму. Либо твоей кровью, либо твоей жизнью».

Лицо не видно. Но голос… многие узнали.

Люди задают вопрос: что же мог совершить Валодик, чтобы обречь себя на такую судьбу? Одни говорят – украл деньги. Другие утверждают – сдал людей Ахо правоохранителям. Есть и ещё страшный вариант: он коснулся семьи. А это уже не бизнес, не дело, а личная месть. От неё не спасают ни страны, ни охрана, ни деньги.

Чем закончится эта история – никто не знает. Но те, кто жил в таких местах, хорошо понимают: если конфликт дошёл до слов «գլուխդ ուտելու եմ», значит, назад дороги нет. Кто-то из них двоих не увидит следующую весну.

Самое странное – среди местных нет единого мнения, кто прав. Кто-то шепчет: «Ахо правильно делает. Предательство надо карать». Другие говорят: «Валодик не святой, но и Ахо уже не тот. Слишком жестоким стал». А третьи качают головой: «Пусть делают, что хотят. Только бы дети не пострадали».

Но страх витает в воздухе. Люди закрывают двери пораньше. Матери зовут сыновей домой до темноты. В воздухе чувствуется, что что-то должно случиться – и очень скоро.

И пока соседи спорят, пока город погружён в ожидание, один вопрос остаётся без ответа:

Если слово было сказано, если честь была оскорблена – возможно ли примирение? Или эта история закончится на кладбище?

Ответ знает только тот, кто сейчас тихо сидит где-то в темноте, и слушает каждый звук за дверью. Его зовут Валодик.